Наши единственные соседи — закрытый хозяйственный магазин и длинный одноэтажный склад через дорогу. В доме есть туалет с семифутовыми валиками для прокатки скатертей шелкового полотна, чтобы на них не было ни складочки. Там стоит холодный унитаз с налетом ржавчины. Плитка в ванной — с узором из маленьких цветочков, покрасивее свадебного фарфора у некоторых, — и в унитазе использованный презерватив.

Я живу с Тайлером уже почти месяц.

Тайлер выходит к завтраку со следами засосов по всей шее и груди, а я занят чтением старого журнала «Ридерс Дайджест». Этот дом идеально подходит для торговца наркотиками. Соседей нет. На Пэйпер-Стрит вообще ничего больше нет, кроме складов и бумагоперерабатывающего комбината. Вонючий дух от испарений бумажной фабрики, и вонь опилок, которые рыжими кучами громоздятся вокруг нее, — как из клетки с хомяком. Это идеальный дом для торговца наркотиками, потому что куча грузовиков ездит по Пэйпер-Стрит каждый день, но по ночам вокруг меня и Тайлера на полторы мили вокруг — никого во всех направлениях.

В подвале я нашел горы и горы «Ридерс Дайджеста», и теперь в каждой комнате валяется стопка «Ридерс Дайджест».

«ЖИЗНЬ В ЭТИХ СОЕДИНіННЫХ ШТАТАХ».

«СМЕХ — ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО».

Кучи журналов — это будто наша единственная мебель.

В самых старых журналах — серии статей, в которых органы человеческого тела рассказывают о себе от первого лица:

«Я — Матка Джейн».

«Я — Простата Джека»

Честное слово; а Тайлер садится за кухонный стол со своими засосами и без рубашки и говорит: ля, ля, ля, прошлым вечером он встретил Марлу Сингер и у них был секс.

Когда я слышу это — я прямо Желчный Пузырь Джека. Все это моя вина. Иногда сделаешь что-нибудь — а тебя за это поимели. А иногда бывает, имеют за то, что чего-то не сделал.