– А что потом? Ехать работать в тот колхоз?

– Какой колхоз, ты что? Бабки у них все равно казенные, не жалко. Куда захочу, туда и устроюсь.

– А куда ты хочешь?

– Там будет видно. У нас в группе, прикинь, некоторые – уже бизнесмены. Фирмы или киоски свои.

– На фига им тогда учиться?

– Как – «на фига»? Чтоб диплом был.

– А что в дипломе – «коммерсант»?

– Наверно.

– Знаешь, кого сегодня видел? Гурона.

– А кто это?

– Ты что, не знаешь? До девятого с нами учился… А, ты ж к нам в десятый пришел…

– Да, недавно было два года, как переехали.

– Не жалеешь, что свалил из Клайпеды? Там сейчас, наверно, лучше, чем у нас…

– Везде хорошо, где нас нет. А Гурона этого я наглядно знаю. Такая рожа противная, тупая, да?

– Ага. Он тачку пригнал из Польши, «форд» старый.

– Рэкетир, значит. Их целая бригада с нашего района ездит, я знаю. Семьдесят четвертый, семьдесят третий год. Зарабатывают пацаны неплохо, только все это рискованно…

Антон берет из пачки «Столичных» сигарету, щелкает прозрачной зажигалкой.

Я смотрю в окно. Двор засыпан опавшими листьями. Вокруг турников бегают дети. На лавке сидят две бабки в пальто и пуховых платках.

Антон говорит:

– Я вообще завтра в Москву собираюсь на день. Если хочешь – поехали со мной.

– Зачем?

– Как «зачем»? Закупиться. Там все дешевле, чем у нас, кроме простой жратвы, – молока там, сметаны, творога. Некоторые возят в Москву, продают. Но мне сказали, что все это – говно, лучше оттуда возить.

– Что возить?

– Например, «сникерсы». Привезти и положить в киоск на реализацию. В «машинке» есть один препод, Сташенко. Он – папашин хороший друг, ну и хочет этим заняться. Но так, чтобы только бабки давать, а ездить буду я.

– И как это будет?

– Система такая: я беру у него бабки на товар, еду в Москву, набираю «сникерсов», привожу, разношу по киоскам – он меня сведет с мужиками, у которых киоски в центре, на Первомайской. Товар продается, и он мне дает часть своего навара. Кроме того, я могу еще у родоков взять бабок и на них купить товар – с него весь навар будет мой.