Вэкэт вдруг почувствовал жалость к ним, и на глаза его навернулись слезы.

— Они как пленные, — сказал он другому мальчишке.

— Да, — согласился товарищ.

То ли звериная тоска передалась ему, то ли вдруг вспомнилось родное приволье, но Вэкэт всю ночь тихо проплакал, лежа под холодными, непривычными простынями.

Утром его разбудили громкие крики дежурного, который торопил сонных ребятишек к длинному металлическому желобу-умывальнику. Затем детей так же торопливо повели в столовую. Завтрак Вэкэту понравился. Подавали редкие в тундре лакомства — вареное моржовое мясо и сколько угодно сладкого чаю. Дома Вэкэт за день выпивал чашки две-три, и отец строго следил за тем, чтобы сын не пил много жидкости. "Лишняя вода для пастуха беда", — наставительно говаривал он.

И еще было одно удивительное событие в первый школьный день. Вельботы подтащили к берегу огромную тушу кита. Кит вырастал из воды, как гора. Два трактора железными тросами волокли добычу на берег. Вэкэт едва удержался, чтобы не удрать с берега: огромное морское чудовище надвигалось на толпу головой, с сомкнутой пастью, таившей, казалось, чудовищные зубы (только позже Вэкэт узнал, что это был усатый кит).

Кита целиком вытащили из воды. Вокруг него закопошились раздельщики, а ребятишки кинулись к кускам китовой кожи с полоской белого жира. Это был знаменитый итгильгын, который время от времени попадал в оленное стойбище и считался таким же лакомством, как желтый апельсин. Вэкэт знал, что где-то в жарких странах растут деревья, увешанные апельсинами, и знал также, что громадный кит, покрытый вкусным итгильгыном, плавает в море. Но первая встреча с чудом, ставшим явью, была вкусной и мучительной — Вэкэт так наелся итгильгына, что всю ночь страдал от боли в животе…