– Зоя, беги! Скорее беги! – прокричал он вдаль. – Старуху я задержу!

Девочка где стояла, там и осталась, недоуменно на него глядя. Егор, изловчившись, вырвал из рук старухи посох. Зоя, будто проснувшись, кинулась со всех ног прочь. Ведьма в немыслимом для ее возраста прыжке сбила Егора с ног и, как клещами, вцепилась в него своими костлявыми пальцами.

– Отступись. Отступись, – не переставая, хрипела она.

Ведьмин разверстый рот напоминал звериную пасть. Из ее глотки с клекотом вырывалось зловонное дыхание. Пальцы сомкнулись на горле мальчика. Собрав последние силы, он в отчаянном рывке попытался скинуть ее с себя. Это ему удалось. Ужасающий грохот потряс все вокруг…

– Граф, ты совсем офонарел? – возопил вдруг неизвестно откуда взявшийся Коржик.

Егор, мало чего соображая, уселся на кровати. Вокруг плавала кромешная тьма, в которой кто-то копошился и пыхтел.

– Что у вас тут происходит?

В комнате вспыхнул свет. На пороге стоял всклокоченный дядя Федя, а на полу ползал на четвереньках Никифор.

– С мальчиками все в порядке? – раздался снизу простуженный голос Марины Николаевны.

– Совершенно, – подтвердил Федор Николаевич. – Сын твой с кровати свалился.

– Я не свалился, – мигом заспорил Никифор и, вскочив на ноги, принялся объяснять. – Это Егор меня пихнул. Сперва он во сне так стонал, что я проснулся и испугался. Думал, у него приступ аппендицита или еще что-нибудь в этом роде. Трясу и спрашиваю: «Ты что?» А он мне как двинет с нечеловеческой силой! Я аж сюда отлетел. Вон даже шишка вскочила, – потер он затылок. – Искры из глаз посыпались.

– Ни минуты покоя, – пробормотал Федор Николаевич. – Даже ночью. Скоро с ума сойду. Как только сухо на улице станет, обоих во двор спать выселю.

На лестнице раздались шаги.

– Может, ему холодненькое к голове приложить? – прокашляла Марина Николаевна.