На столе Анюты стояла фигурка человечка в зелено-желто-красной панаме с листиком марихуаны.

– Это что, тебе кто-то подарок принес? – спросил я.

– Не мне, Пивоваровой. Это – ее стол.

Мацкевич – дядька под пятьдесят, седой, в очках с толстыми стеклами – отодвинул стопку блокнотов, зевнул.

– Ну вот, опять… До восьми часов на работе. А потом спрашивается – почему времени ни на что не хватает? На что тут его хватит?

– На то, чтобы Чехова перечитать. – Бурляев улыбнулся.

Мацкевич резко взмахнул рукой.

– Какого там Чехова? Мне современное некогда почитать. Мураками купил вон недавно. Ну и что с того, что купил? Лежит себе, руки все не доходят… А все читают, говорят – интересно…

– Раз все читают, значит – фуфло. Настоящее должно принадлежать посвященным. – Бурляев улыбнулся, наморщив высокий лысеющий лоб, тряхнул собранными в хвост волосами.

Мацкевич вытащил из портфеля металлическую плоскую флягу, открутил крышку, отпил. Бурляев хихикнул.

– Что, Семен Павлович, поддерживаем бодрость духа вискариком?

– Каким еще там вискариком? Обычный компот. Вишневый. Не верите? Могу дать попробовать…

– Нет, спасибо. Я, честно говоря, не большой любитель ни виски, ни, тем более уж, компота. А вот водочку нашу русскую люблю иной раз – чтобы спрятаться от окружающей хренотени. Такой вот у меня эскапизм…

– И чем это окружающая действительность так вам насолила? – перебил его Мацкевич.

– А вы, можно подумать, от нее в великом восторге…

– Какое там – в восторге?! – Мацкевич резко мотнул головой. – Сплошная коррупция, произвол. Во власти – одни карьеристы и жулики. Когда обо всем этом думаешь, волком выть хочется…

– А вы повойте, Семен Павлович. Иногда помогает… – Бурляев улыбнулся и подмигнул мне.