— В общем, нравится, — отвечает прыщавый.
Подъезжает семьдесят первый троллейбус. Чуваки заходят в заднюю дверь, я — в среднюю, прохожу вперед и сажусь перед кабиной водителя. Троллейбус трогается. Мимо окон движется зелень и серый забор. На задней площадке металлисты врубают музыку громко. Тупой пафосный голос поет:
Интересно, можно ли петь этот бред всерьез? Наверно, нельзя. Тогда чем это лучше, чем песни про «зайку» и прочая попсовая муть?
* * *Мама сидит на кухне, пьет чай. Работает радио — «Эхо Москвы». Она всегда слушает «Эхо». Раньше, до Америки, я слушал «Наше радио», а теперь не слушаю никакое — только кассеты и диски.
Я говорю:
— Привет.
Мама поворачивается.
— Привет. Как дела?
— Так, нормально. Встретились с Михой, выпили пива. А у тебя?
— Как всегда — ничего хорошего. Что может быть хорошего на работе? Скорей бы пенсия…
— Ты это серьезно?
— Серьезнее некуда.
Скрипучий голос по радио говорит:
— …Угроза распада России реальна, хоть многие в это и не верят. Я готов привести аргументы и убедительно доказать, что в течение нескольких лет Сибирь и Дальний Восток совершенно беспрепятственно отделятся…
— Кто это говорит? — спрашиваю я.
— Не знаю. Какой-то эксперт.
— Бред какой-то он гонит.
— Ну, почему бред? Я не в первый раз это слышу уже.
— Ну и я не в первый. Пусть хоть сто человек повторят — все равно, это бред.
— Не надо быть таким категоричным.
— Хорошо. Не буду.
Я подхожу к маме, наклоняюсь. Она целует меня в щеку.
— От тебя пахнет спиртным.
— Я и говорю — выпили с Михой пива.
* * *Синяя «семерка» отца тормозит. Я открываю заднюю дверь, сажусь рядом с Верой, говорю: