— Наверно.

— Не бойся, скажи мне, что думаешь. Я тебе объяснял свои взгляды сто раз. Надеюсь, когда-нибудь эта система взорвется…

— И что это будет? Революция?

— Может быть, революция. Может быть, все сгниет изнутри. Неважно.

Джей забирает косяк. Меня начинает вставлять.

— Трава ничего. Ты в Москве часто куришь траву?

— Нет, нечасто. Я не то, чтобы очень любитель…

— Да, в России — главное водка… Шучу. Знаю, это — стереотип…

— В общем, да, стереотип… Но это правда.

Джей кидает окурок в окно, глядит на часы.

— Еще только одиннадцать. Поехали в бар?

— Поехали. А кто поведет?

— Я.

— А не боишься водить под кайфом?

— А я разве когда-нибудь не под кайфом?

Джей хохочет, я тоже.

Машину обгоняет джип «Рэнглер», в нем сидят человек десять. Чувак в красной футболке висит на подножке, что-то орет нам. Я его не понимаю. Джей вертит руль, глядя перед собой. Поначалу мне было страшно, а теперь уже все равно.

Бармен льет пиво в бокал Джея. Я отпиваю из своего. В баре — море народу: бородатые мужики в коже и джинсах, студенты в кофтах с эмблемой колледжа, тетки в джинсах-бананах, как в фильмах про восьмидесятые. По телевизору идет без звука американский футбол. Играет музыка кантри.

Мы чокаемся, делаем по глотку. Джей отставляет бокал.

— Алекс, есть для тебя идея.

— Я слушаю…

— Организуй панк-группу в Москве…

— Нафига?

— Ты говорил, что тебе скучно жить, что хотел бы чем-нибудь заниматься…

— Я не умею играть…

— Херня. Научишься. Это не джаз и не классика. Панк-рок может играть каждый. Главное, чтобы было, что сказать людям.