А в каюте Микки и Тайсона было неспокойно. Дело в том, что Джоан удалось зацепить-таки огромного негра, хотя она стреляла почти наугад. Правда, потери были невелики — луч бластера подпалил горилле Тайсону второе ухо, до сих пор целое и невредимое, которым он особенно гордился. Сначала, в горячке боя, он не почувствовал боли, но теперь, глядя в маленькое зеркальце на свежие подпалины, ругался на чем свет стоит.

— Чертова гадина! — бушевал экс-боксер. — Стоит мне только учуять эту белую сучку — загрызу ее насмерть!

— А с чего ты решил, что она белая? Мы же ее не разглядели? — задал Микки вопрос, чувствуя, что почему-то повторяется.

— Что я, не отличу запах черной бабы от белой? Черные знаешь как пахнут? Ух!

— Откуда мне знать? Я же не рос в Гарлеме, братец ниггер! — Тут Микки покривил душой, или тем, что от нее осталось после долгих лет гангстерской и террористической работы. Женщины, желтые, белые и даже прелестные фиолетовые инопланетянки с Венеры, почему-то липли к нему, как мухи. Сам он не прилагал для этого почти никаких усилий. Однажды он даже попробовал черную — просто так, для опыта, но со свойственным ему снобизмом рафинированного негодяя пришел к выводу, что от нее пахло даже хуже, чем от Тайсона, хотя она вроде не вылезала из душа, да и казалось бы — куда уж хуже.

Микки достал из кармана серебристую коробочку дистанционного пульта с встроенным таймером и небрежно подбросил ее на ладони.

— Ничего, Тайсон, на тебе все заживает, как на собаке! Главное, дело сделано. Взгляни сюда — от копов мы ушли, а этот плавучий гроб взорвем, когда захотим. На какое время ставим таймер?

— Какой таймер?! Ты не видишь — я тяжело ранен! Или ты умеешь водить эту гребаную надувную подводную лодку? (Вообще-то Тайсон выражался крепче, но из уважения к читателю нам приходится опускать некоторые подробности.) — Нет уж, красавчик, придется подождать несколько дней, пока я не приду в норму. А потом — вдруг нас выследили? И повсюду засады? Ты не успеешь дойти до борта, как тебя схватят, и меня вместе с тобой!