Сели в электричку и я, задохнувшись от ужасного смрада, вобравшего в себя запахи пота, козьей шерсти, подпорченных продуктов, попытался открыть заевшее окно. Мой спутник лишь усмехнулся, глядя на мои тщетные старания. Потом он встал и, согнав с другой скамьи девочку-подростка, предложил мне пересесть к окну с выбитым стеклом. Через полчаса, когда вагон был забит людьми чуть ли не до потолка, а вонь стала невыносимой настолько, что не спасал сквозняк, поезд тронулся. Ужасный зной вымотал меня и я, укрывшись газетой, начал подремывать. На родине мне не хватало тепла, теперь, не зная, куда деться от вездесущего жара, я мечтал о прохладном ветре родного города. Поезд дернулся и остановился. Неизвестно откуда взявшаяся смуглые женщины в засаленных фартуках предлагали мороженое и минеральную воду, чудом протискиваясь сквозь толпу пассажиров, перемигивающихся и галдящих, словно духота и жара не имели над ними власти, в то время как с меня стекали последние остатки пота. Я отключился, провалившись в жерло вулкана, где на меня пылкали паром драконы, стараясь стегнуть по ногам гладкими хвостами, блестящими, словно натертые жиром. Сверху замаячила эбеновая голова змеи и жалобно заскулила, просясь ко мне. Белые черви обвили ноги и тянули вниз, в самое пекло. Раздался грохот. Гул пошел по стенам, словно кто-то ударил шумовкой о край котла. Черви отпали от моих ног и съежились. Меня потоком черной лавы выбросило наружу. Я жидкий потек по наклонной кратера. Лава стала белой и прозрачной. Я видел, как куски моего разрозненного тела материализуются то там, то сям.