Вечером я скулил от назойливой неутолимой боли. Страшный человек казался мне еще более гадким и уродливым оттого, что произошло днем. Он, сидя на корточках, выкладывал из полиэтиленового пакета вату, йод, сухой спирт, достал железную ложку и банку темного стекла. К чему все это, я не мог понять. От мысли, что меня сейчас начнут мазать йодом, становилось не по себе. Но настоящий ужас я испытал, когда уродливый лавочник извлек из пакета резиновый катетер и одноразовые шприцы. Вытряхнув из банки коричневые кусочки в кружку и залив их кипятком, поставил посуду на миниатюрную треногу, запалил таблетку сухого спирта. Помешивая в кружке черенком ложки, он протянул мне резиновую трубку. Я не смел оторвать от него взгляд и механически сжал протянутый катетер в руке. Страшный продавец, видя мое непонимание и замешательство, нетерпеливо цыкнул. Убрав кружку с огня, подошел ко мне. Я загипнотизировано наблюдал за тем, как он перевязывает мне плечо трубкой, и я даже послушно несколько раз сжал и разжал кулак. Когда же он набрал темной жидкости в шприц и двинулся в мою сторону, я, словно очумелый, начал отползать, глядя в эти бездонно-черные глаза. Ужасный человек рывком пододвинул меня к себе, и я оказался полностью в его власти. Он не понимал или не желал принимать мои объяснения об айхмофобии, что преследует меня с детских лет. Мне оставалось только стиснуть зубы и зажмуриться. Слезы страха текли по моему лицу, а в ушах звенели струны Andante grazioso. Когда игла вышла из моего тела, я шумно вдохнул и не смог выдохнуть, умерев в очередной раз.

Передо мной был тоннель и навстречу мне неслась трехглазая морда поезда.