"Но ч_е_л_о_в__к_ъ н_е р_а_б_ъ с_р_е_д_ы. Онъ ея сотрудникъ, а иногда и г_о_с_п_о_д_и_н_ъ. Человкъ разумное и прогрессирующее существо и м_о_ж_е_т_ъ и_з_м__н_и_т_ь с_р_е_д_у п_о с_в_о_е_м_у у_с_м_о_т_р__н_і_ю. Онъ былъ рабомъ лишь въ отдаленныя эпохи, но побдивъ природу, эксплуатируя ее, онъ прорвалъ роковую оболочку, гд въ плну томятся прочія твари. Ч_т_о з_н_а_ч_и_т_ъ д_л_я н_е_г_о с_р_е_д_а, в_ъ к_о_т_о_р_о_й о_н_ъ р_о_д_и_л_с_я. О_н_ъ с_о_з_д_а_с_т_ъ с_е_б_ и_н_у_ю, к_о_г_д_а п_о_ж_е_л_а_е_т_ъ".

По мр этого душевнаго оздоровленія мняются и взгляды донъ Хаиме на историческій прогрессъ.

Первоначально, въ періодъ пессимистическаго угнетенія, онъ былъ сторонникомъ теоріи Ницше о кругообразномъ движеніи исторіи, исключающемъ всякую возможность восхожденія къ боле высокимъ и совершеннымъ формамъ и типамъ жизни, теоріи von der ewigen Wiederkunft der Dinge.

Исторія для него – "безконечное возвращеніе вещей".

"Народы рождаются, растутъ, прогрессируютъ. Хижина превращается въ замокъ, замокъ въ фабрику. Образуются огромные города съ милліонами жителей, затмъ наступаетъ катастрофа, города пустютъ, становятся развалинами".

И снова начинается то же безтолковое движеніе, тотъ же самый процессъ зарожденія, роста и смерти.

"Всегда т_о ж_е с_а_м_о_е! Разница лишь въ сотн вковъ! Кольцо! Вчное возвращеніе вещей".

Но и оть этой исключаюшей возможность прогресса теоріи донъ Хаиме въ конц концовъ отказывается. Эта теорія не боле, какъ "ложь".

"Міръ движется впередъ, никогда не проходя дважды no старой коле!"

И романъ, начавшійся такими пессимистическими нотками, завершается ликующимъ оптимистическимъ аккордомъ.

"Нтъ, не мертвые повелваютъ нами, a жизнь!"

Что это "движеніе впередъ" есть вмст съ тмъ движеніе ввысь, къ боле совершеннымъ и высокимъ формамъ и типамъ, объ этомъ краснорчиво говоритъ другой герой Бласко Ибаньеса, Луна ("Толедскій срборъ"),

"Все доисторическія времена,- восклицаетъ онъ,- человкъ былъ двурогимъ существомъ, носившимъ слды своего недавняго животнаго сострянія.