Мать выходит на улицу и видит, как Рэнт сопит, уткнувшись носом в компостную кучу, в которую превратил ее сад. На лице — паутина из слез и грязи.
Эхо Лоуренс: Так его и оставили. Сели в машину и поехали на пасхальную службу.
Опять тот же миг. Конец того, что хотелось бы продлить навечно.
Боуди Карлайл: Рэнт так и не нашел остальных яиц. Родители приезжают домой, а он показывает им те три, что уже были в корзинке. И все. За весь день — три яйца и паучий укус. Зато рука съежилась до нормального размера.
Из-за этого самого паука, из-за этой «черной вдовы», Рэнт подсел на яд.
Даже сама миссис Кейси, которая долго бродила среди своих помятых и вырванных цветов, не нашла ни единого яйца. В это лето ее саду пришел безвременный конец. А через неделю — газону мистера Кейси.
Эхо Лоуренс: Вот смотрите. Рэнт рассказал мне, что нашел все яйца и сложил в коробку, которую спрятал в каком-то сарае. Каждую неделю он тайком приносил два-три яйца и прятал в какой-нибудь ямке, как раз перед тем, как его отец собирался стричь газон. А яйца уже стали черными, противными и тухлыми до невозможности.
Когда его отец натыкался на такое яйцо газонокосилкой, взрывалась бомба и все заливала вонью. Лезвия косилки, траву, ботинки и штаны отца. Разрисованные гранаты Рэнта стали минами. Газон и сад — зонами поражения. Рэнт говорил, у них во дворе выросли настоящие джунгли. Все стены в черных вонючих брызгах, а трава такая высокая, что веранды не видно, будто в доме никто не живет.
Боуди Карлайл: Часть яиц он покрасил в серый с красной полоской, как гранаты АВС-М7А2 со слезоточивым газом, а остальные — в салатовый с белым верхом, как дымовые AN-M8.
Миссис Кейси перелила всю краску в бутылки.