К десяти они расползлись по всей трассе. То была уже не гонка, а Битва на Выживание. Виден был только старт, он же финиш, куда каждые несколько минут из облака пыли вырывался какой-нибудь псих, сползал с мотоцикла, механики заправляли бак и мотоцикл возвращался в гонку со свежим водителем … .еще один круг на восемьдесят километров, еще один час не щадящей почек кошмарной тряски в беспросветном пыльном аду.

Часам к одиннадцати я сделал еще один круг в журналистской машине, но нашли мы только два багги, где сидели персонажи, похожие на отставных унтеров из Сан-Диего. Он подрезали нас в пересохшем русле и потребовали знать: «Где эта херня?»

«Без понятия, – ответил я. – Мы простые патриоты Америки, как и вы».

На их машинах красовались зловещие эмблемы: орлы с американскими флагами в когтях, косоглазая змея, кромсаемая звёздно-полосатой бензопилой; а в одной машине на пассажирском сиденье стоял пулеметный станок.

Они гоняли по пустыне на полной скорости в свое удовольствие и докапывались до каждого встречного.

– Вы из какого подразделения? – выкрикнул один из них. За ревом моторов, мы едва слышали друг друга.

– Спортивная пресса, – крикнул я. – Свои, наемные шуты.

Глуповатые улыбки.

– Хотите погоняться, крикнул я. – Ловите козла из «Си-би-эс ньюс» на большом черном джипе. «Продажный пентагон» – его рук дело.

– Да ты чо? – одновременно воскликнули двое. – Черный джип, говоришь?

Они с ревом сорвались с места, мы тоже. Подпрыгивая на камнях, карликовых дубах и, похожих на кактусы чугунных кустах перекати-поля. Мое пиво выпорхнуло из кружки, шлепнулось о крышу и приземлилось мне на штаны, покрыв пах теплой пеной.

– Ты уволен, – сказал я водителю. – Вези меня обратно.

Я чувствовал, что пора приземлиться – обдумать, как справиться с этим поганым заданием. Ласерда настаивал на Полном Освещении. Он рвался обратно в пыльную бурю, чтобы продолжить свои попытки перебором пленок и линз найти ту комбинацию, с помощью которой в этом аду можно хоть что-то запечатлеть.