В понедельник утром ему из Рено позвонил управляющий казино, в котором он играл.

– Нам здесь вас не хватало, – сказал управляющий. – Музыканты скучали.

– Черт, – сказал мой приятель.

И вот на следующие выходные он вылетел в Рено на частном самолете, с другом и двумя подружками – все они «особые гости» управляющего. Для крупных игроков – всё что угодно.

Утром в понедельник он вернулся в аэропорт Монтерея на том же самом самолете, предоставленном казино. Летчик одолжил ему десять центов позвонить другу, чтобы тот приехал за ним и отвез его домой в Кармель. Он задолжал 30 тысяч, и два месяца спустя к нему в дверь постучались ребята из самого сурового агентства по взысканию долгов.

Он продал свой магазинчик, но все равно не хватило. Ничего, подождут, говорил он, но когда его отделали, то убедился, что лучше занять денег и расплатиться полностью.

Системная игромания – очень жесткий бизнес, и Рено по сравнению с Лас-Вегасом – это детский утренник. Для проигравшего Вегас – самый злой город на свете. Еще год назад на окраине Лас-Вегас висел гигантский плакат:

«НЕ ИГРАЙТЕ С МАРИХУАНОЙ!

В НЕВАДЕ

ХРАНЕНИЕ – 20 ЛЕТ ТЮРЬМЫ

СБЫТ – ПОЖИЗНЕННЫЙ СРОК!»

Так что я не очень уверенно чувствовал себя, разъезжая субботним вечером по казино под кислотой в набитой марихуаной машине. Несколько раз мы чуть не спалились: в один из них я попытался въехать на Большой красной акуле в прачечную отеля «Лендмарк», но дверной проем оказался слишком узок, и люди внутри пришли в нездоровое возбуждение.

Мы заехали в «Дезерт Инн» посмотреть представление с Дебби Рейнольдс и Гарри Джеймсом. «Не знаю как у тебя, – сказал я своему адвокату, – но в моей профессии важно быть в теме».