
— Я только что поднимался наверх, встретиться с тем человеком, Ласердой, — сообщил он. — Я сказал ему, что мы знаем, чего он здесь рыщет. Ласерда заявил, что он — фотограф, но когда я помянул Дикаря Генри… О, это был беспроигрышный ход; он охуел. Я видел это по его глазам. Понял, что мы по его душу.
— А он врубился, что у нас есть магнумы?
— Нет. Но я сказал, что у нас был Винсент Блэк Шэдоу. Он наверняка обосрался от страха.
— Хорошо, — сказал я. — А как с нашей комнатой? И туфлями для гольфа? Мы находимся прямо в центре этого ебаного террариума! И ведь кто-то дает бухло этим чертовым тварям! Еще немного, и они разорвут нас в клочки. Господи, да ты погляди на пол! Ты когда-нибудь видел столько крови? А скольких они уже прикончили?
Я указал пальцем на группу, которая, похоже, на нас глазела. «Срань господня, да ты только посмотри на это быдло вон там! Они нас засекли!».
— Это столик для прессы, — сказал он. — Именно там ты должен удостоверить наши личности и расписаться. Ладно, давай разделаемся с этим дерьмом. Ты займешься ими, а я решаю вопрос с комнатой.
4.
Отвратительная музыка и звук множества дробовиков…
Грубые вибрации субботнего вечера в Вегасе
В конце концов, мы добрались до номера еще до наступления сумерек, и мой адвокат немедленно связался по телефону с бюро обслуживания — заказал четыре клубных сэндвича, четыре креветочных коктейля, кварту рома и девять свежих грейпфрутов. «Витамин С, — объяснил он. — Нам пригодится все, что можем достать».
Я согласился. К тому времени алкоголь начал перебивать кислоту, и мои галлюцинации опустило до терпимого уровня. В чертах официанта из бюро обслуги смутно проскальзывало что-то от облика рептилии, но я уже больше не видел огромных птеродактилей, с грохотом проносящихся по коридорам, покрытым лужами свежей крови. Единственная проблема теперь заключалась в гигантской неоновой вывеске за окном, которая мешала обзору близлежащих гор, — миллионы цветных шариков выписывали в своем беге сложнейшую цепь, странные символы и филиграни, испускающие громкое жужжание…
