Мы хотели крепких напитков. Наше раздражение нарастало, принимало извращенные формы, и таких, по меньшей мере, было около двухсот, так что бар открыли рано. К половине девятого вокруг игральных столов уже толпилась масса народу. В помещении можно было вешать топор, стоял шум, гам, повсюду раздавались пьяные вопли.

Неожиданно в бар вломился костлявый, средних лет урел в майке «Харли-Дэвидсон» и заорал: «Черт подери! Какой сегодня день — суббота?».

— Больше похоже на воскресенье, — бросил кто-то.

— Ха! Вот сука, а? — воскликнул громила в «Х-Д», ни к кому конкретно не обращаясь. — Вчера вечером я бил баклуши дома на Лонг-Бич, и кто-то мне брякнул, что сегодня проводят «Минт 400». Я и говорю своей старушке: «Ну, мать, я еду».

Он захохотал.

— А она стала нести такую пургу, ну понятно ваще… Я и устроил ей выволочку, а потом вдруг смотрю: два чувака, которых я никогда раньше в жизни не видел, вытаскивают меня на тротуар и пиздят по полной программе. Господи! Да они меня в говно отделали.

Он снова засмеялся, говоря в толпу и совершенно не обращая внимания, слушают его или нет.

— Так, ебты! — продолжил он. — Потом один из них спрашивает: «Ты куда едешь?» А я и говорю: «В Лaс-Beгас, на „Минт 400“. Тут они дали мне десять баксов и подбросили до автобусной станции… — он сделал паузу. По крайней мере, я думаю, что это были они… И вот, как ни крути, я оказался здесь. И я скажу вам, мужики, эта долгая ночь была сущим адом! Семь часов на автобусе, твою мать. Но когда проснулся, уже светало, и я оказался в центре Вегаса, и на миг даже не врубился, какого хрена здесь делаю. Все, о чем я подумал, было: „О Боже, начинай снова-здорово, хуева корова— кто разведется со мной на этот раз?“.

Он взял у кого-то из толпы сигарету и, глупо осклабясь, прикурил.