Не докончив фразы, он многозначительно подмигивал косым глазом, вызывая взрывы грубого хохота у всех своих приятелей. Однако это веселье продолжалось недолго. Менут выругался, и в то же мгновение огромный тяжелый шар пронесся со свистом, словно снаряд, над столом и облепил голову Тоно; тот покачнулся и, ухватившись за край стола, весь скрючился, подогнув колено.

Менут, в нервном припадке, придавшем ему силу, – слабая, узкая грудь его тяжело дышала, руки дрожали, – бросил своему врагу в лицо огромный кусок теста. Тоно, оглушенный ударом, не мог освободиться от этой клейкой, удушающей маски.

Товарищи бросились ему на помощь. Удар разбил ему лицо, и струйка крови окрашивала белое тесто. Но Тоно не обращал на это внимания, он извивался как бешеный в руках товарищей и кричал, чтобы его выпустили. Только этого не хватало! Все хорошо видели, что этот проклятый задира не собирался сразу же броситься на Менута, а порывался добраться до угла, где висело его платье, конечно для того, чтобы схватить там свой знаменитый складной нож, хорошо известный во всех окрестных кабачках.

У пекаря, работавшего возле печи, сгорела даже порция хлеба в то время, как он помогал удерживать Тоно. Зато никто и не думал укрощать обидчика – все были уверены, что несчастный Менут больше уже ничего себе не позволит.

Пришел хозяин пекарни. Ну и слух у этого человека. Его разбудили крики и топот ног, и вот он появился здесь, полураздетый.

Все снова принялись за работу, и кровь Тоно исчезла в массе замешиваемого теста.

Пострадавший, казалось, был настроен благодушно, но от этой кротости у всех мороз подирал по коже. Ничего особенного не произошло, пошутили – и только, каждый день такое случается. Ребячество – взрослые должны прощать такие шутки. Бывает… между приятелями.

И Тоно продолжал работать, но теперь с большим рвением; он не подымал головы, стараясь закончить работу как можно скорее.