Менут отшатнулся, чтобы уклониться от удара. Ему тоже захотелось тотчас же броситься на врага; но он удержался, увидев, что навстречу им медленно двигалась, раскачиваясь на выбоинах дороги, крытая двуколка, на козлах которой сидел еще полусонный возница.
– Эй, кучер… остановись!
И, бросившись к двери, он с шумом открыл ее и предложил Тоно садиться; но тот, испугавшись, отступил. У него не было денег, нечего было и думать об этом; и он пятился назад, грызя ногти. Но молодой пекарь хотел все это кончить поскорее. "Я заплачу". Он даже помог своему врагу подняться в двуколку и, прыгнув вслед за ним, быстро задернул занавески на окошках.
– В больницу!
Потребовалось дважды повторить кучеру адрес. Ему было велено не торопиться, и лошадь не спеша поплелась по улицам города.
Возница слышал за спиной какой-то шум, приглушенные крики, возню; ему казалось, что пассажиры щекочут друг друга и поэтому так смеются. Он проклинал злую судьбу за то, что у него так плохо начинался день. Наверное, эти два дружка пьяны, гуляли всю ночь, а теперь в порыве плаксивого опьянения не хотят идти домой, не навестив раньше какого-нибудь больного приятеля. Ну, в хороший же вид они приведут сиденья!
Двуколка медленно и лениво ползла по улицам, не нарушая общего ритма утреннего движения. Дойные коровы, мерно позвякивая колокольчиками, обнюхивали ее колеса; козы, пугаясь клячи, бросались в сторону, гремя бубенчиками и раскачивая тяжелым выменем; привратницы, опершись на метлы, с любопытством смотрели на задернутые занавесками окошки, и даже полицейский лукаво улыбнулся, указав на двуколку своим собеседникам: так рано, а по свету уже контрабандой шатается любовь!