Змей аж крякнул от боли и обиды.

— Так нечестно! — снова завопил он. — Кто ж подкрадывается сзади, да еще дубом молотит по крыльям? Они у меня, между прочим, нежные. И вообще, что за манера: двое на одного?!

Котигорошек не знал, что ответить. Да и расстроен он был очень сильно, оставшись без булавы — до сих пор успокоиться не мог. Поэтому еще разок огрел Змея дубом.

— Слушай, парень, чего ты хочешь? — прошипело чудовище, давясь собственным дымом: видать, что-то там у него внутри от Котигорошковых ударов повредилось. — Ты за золотом моим пришел? Или, может, тебе славы молодецкой хочется? Так будет тебе слава — я завтра же уберусь из этих краев, а ты скажешь, что убил меня. Или, допустим, золото тебе нужно — отсыплю я тебе, я же не скупердяй какой-нибудь, чтобы добру молодцу золота пожалеть.

Но подобные гнусные предложения Змея только еще больше рассердили Котигорошка, и он огрел чудище в третий раз. Тут-то дуб и переломился, ровнехонько пополам.

— Он братьев пришел выручить, — объяснил из воды Эмка. — И сестрицу. Правда ведь, ты их не съел?

Змей раздосадованно потер ушибленную спину и посмотрел вслед Котигорошку. Тот бодрой рысцой направлялся к лесу, за следующим деревом.

— Не съел, — проворчал Змей. — Не положено мне их есть, братьев его и сестру. Нет, мальчик, — возмутилось чудовище, — что ж ты сразу-то не сказал, что это Котигорошек?! Я ж не железный, такие удары выдерживать! Мне по сказке что положено? Удар булавой, я — в обмороке, он забирает своих родственников, и они отсюда уходят. А тут — дубом, по пояснице! Так и помереть недолго. Учти, я буду жаловаться, по всем инстанциям пройду. Вот где, например, его булава? Он что, не знает правил?!

— Да нету у него булавы, — признался Эмка, выбираясь из воды. В лесу раздавался скрип: Котигорошек никак не мог выломать очередное дерево. Увеличилась она в размерах, так что ему не удалось ее из земли выдернуть. Поэтому мы пошли так.