Ситуация продолжала ухудшаться. Когда же английские саппортеры учинили форменный погром в Люксембурге в октябре 1977 года, и средства массовой информации, и сами европейские болельщики внезапно осознали, что столкнулись с совершенно новым, устрашающим аспектом проблемы. Не только потому, что хулиганы оставляли в стороне свои клубные симпатии ради поддержания чести нации за рубежом, но еще и потому, что футбол стал представлять интерес для реакционных сил Англии. Действительно, для политиков футбол сразу стал очень притягателен.

Теперь завистники, обращая свои взоры на Англию, убедились воочию, что хулиганство выходит за пределы простого насилия. Теперь оно стало средством для перевозбуждения, сопровождаемым жаждой приключений и, что самое главное, ощущением силы и превосходства. Понимание этого пришло со стремительным ростом количества инцидентов, связанных с участием итальянских и немецких болельщиков. Многие из них, по мнению телевизионных журналистов и комментаторов, своими действиями подражали тому, что происходило в Англии, хотя и в меньших масштабах.

К 1980 году хулиганские группировки с континента даже пытались противостоять своим непрошеным гостям. Крупный инцидент произошел, когда силы немецкой специальной полиции были вынуждены спасать 50 фанатов «Манчестер Юнайтед» от разбушевавшихся болельщиков футбольного клуба «Нюрнберг». В то время как такие инциденты были еще редки и незначительны, английский футбол охватила волна стремительно развивающегося движения казуалов, которое по стечению обстоятельств получило дополнительный импульс благодаря «подвигам» ливерпульских болельщиков в Европе.

Подобные мнения часто звучали и раньше, но только в начале 80-х движение казуалов стало прочно связываться с футбольным насилием. Не чуждое миру моды и исполненное высокомерия, это движение, как никакое другое, подходило хулиганам, которые внезапно приобрели не только ярко выраженную индивидуальность, но и свой стиль одежды.