Тем не менее, пока европейцы продолжали относиться к событиям в Англии как экстремальному выражению хулиганской фан-культуры, они никогда не придавали движению казуалов той значимости, которую оно имело в родных стенах. А хулиганство тем временем стало развиваться в самых различных направлениях. В сравнении с Англией, оно во многих случаях не только сопровождалось более открытым выражением страсти и преданности, но и отличалось большей политической окраской. Именно так было в Италии, где группировки ультрас, появившиеся в 60-х годах, обрели новое качество и стали играть все большую и большую роль в обществе.

В отличие от английских хулиганских группировок, которые в большинстве своем были дезорганизованы и предоставлены самим себе, ультрас имели четко отлаженную организацию и сильную мотивацию. Их взгляды и интересы, распространяемые среди молодого поколения, составлявшего большую часть болельщиков, выходили далеко за рамки футбола. Такой подход произвел настолько сильное впечатление, что аналогичные движения стали быстро появляться в других странах, таких как Испания, Франция и Греция.

Однако в основе движения ультрас лежало самолюбие, а растущее количество инцидентов вокруг европейского футбола неумолимо вело к столкновению двух фан-культур. Первые и в некоторой степени прогнозируемые признаки этого проявились в Италии во время чемпионата Европы 1980 года.

Инициатором этого стали итальянские средства массовой информации, освещавшие на протяжении нескольких предыдущих лет деятельность ультрас. Накануне старта чемпионата журналисты привели своих тиффози в полное безумие, заявив о грядущем вторжении британских хулиганов. В результате болельщики сборной Англии повсюду подвергались нападкам и оскорблениям, и к тому времени, как они прибыли в Турин на первую игру с Бельгией, их настроение уже было агрессивным. Когда бельгийская команда свела к ничейному результату первый тайм, итальянские фанаты, присутствовавшие на стадионе, начали провоцировать англичан, которые ответили в присущем им стиле.