Академик Павел Степанович Спицын сидел на крыльце, смотрел на солнце незаслонёнными глазами и не мигая…

— Ох, — говорил он. — Согревает…

Гришка вознамерился тоже глянуть на солнце, не заслоняясь.

— Заслонитесь! — крикнул ему Аполлон Мухолов. — Разве вы не улавливаете, что между словами «солнце» и «заслониться» существует опасная связь? Между прочим, слово «слоняться» означает бродяжничать, идти за солнцем.

Пестряков Валерий метнул на воробья взгляд цвета отточенного железа и пробормотал как бы для себя, но чтобы все слышали:

— Ну Аполлошка, ну выкаблучивается! Перед товарищем академиком образованность свою выпячивает.

Академик дядя Павел усмехнулся и вдруг приказал:

— Открой глаза! Шире!

Пестряков Валерий то ли от неожиданности, то ли от силы академикова голоса распахнул глаза на всю ширь.

— Светится! — прошептал академик.

На крыльцо выскочил дядя Федя.

— Что светится?

— У него в глазах ум светится!

— Загибаете, — возразил Пестряков. — На пушку берёте.

Академик дядя Павел рывком посадил его на крыльцо.

— Пестряков, — сказал он. — На берёзе сидело N зайцев. Сначала улетела одна часть зайцев, потом улетела другая часть, равная первой. Осталась на берёзе третья часть зайцев, равная второй. Сколько осталось зайцев на берёзе?

— Вы как спрашиваете, как в натуре или в условном смысле?

— И так отвечай, и так, и с точки зрения психологии.

— В натуре зайцы не летают, они скакать должны. В условном смысле осталось N зайцев, делённое на три.