— А с точки зрения психологии? — спросил академик.

Пестряков Валерий засопел от усиленной работы мысли.

— Ага! Вы хотели сказать, что мне Аполлошкины подсказки не понадобятся — я сам всё решу?

— Именно, — кивнул академик.

— А кому я стану муравьиные яйца носить, льняное семя и гречневую кашу?

— Ему.

— А он мне что?

— Ничего.

— За ничего я не буду, — пробурчал Пестряков Валерий. — За добро надо платить добром. А если я ему хвост отбил, я могу компенсировать.

Гришка сидел на нижней ступеньке крыльца, жевал сосновую кислую щепку и думал: «Что же такое ум?»

Гришкина мама иногда говорила отцу с застенчивой надеждой:

«Мне кажется, он растёт умным мальчиком».

«Поживём — увидим», — отвечал отец.

— Что такое ум? — спросил Гришка, оглядев всех подряд: дядю Павла, дядю Федю, Аполлона Мухолова и Пестрякова Валерия.

Пестряков Валерий ответил сразу:

— Ум — это удар без промаха в самом широком смысле… Я теперь в Аполлошку стрелять не стану. Я его умом пересилю.

Образованный воробей Аполлон Мухолов, выскочив на карниз, стремительно муху поймал.

— Если правильный глагол от слова «ум» будет «уметь», то ум — значит умение.

Заслуженный пенсионер дядя Федя вздохнул:

— Ум — это мечта живая…

Академик дядя Павел почесал затылок.

— Всё, вместе взятое, и кое-что ещё, — сказал он и добавил легкомысленным тоном: — Слышишь, Федька, не пора ли за карасями идти?

Ты кого упустил?

Карасей ловят таким приёмом. К двум еловым шестам, которые валяются возле Решета (так называется маленькое, заросшее кувшинками озеро), привязывают старую дяди Федину сеть, штопаную-перештопаную. По нижнему краю сети — грузила из обожжённой глины, по верхнему — поплавки из бересты.