— Уезжаю работать в Нью-Йорк, — начал я, якобы с трудом решаясь на откровенность. — Там моя бывшая. Вот я и подумал… Девушки, у меня к вам просьба, на первый взгляд странная. Если поможете, дам сотню и заплачу за такси. Больше вы никогда меня не увидите, обещаю! — Пять двадцаток веером легли на стойку бара.

В сувенирной лавке на бульваре Лас-Вегас нашлась кабинка моментального фото. Синди устроилась у меня на коленях, и я велел ей улыбаться. Тридцатью секундами и четырьмя долларами позже автомат выплюнул две полоски чёрно-белых фотографий: мы с Синди тискаемся и смеёмся. Остальные девицы пожелали сняться друг с другом.

— Нет, сначала каждая со мной! — запротестовал я.

У Синди чёрные волосы и высокие скулы, но не острые, а, наоборот, закруглённые. Худенькая, с маленькой грудью, сильно загорелая. Но когда «скорая» привезла меня в «Королеву ангелов», её фотка лежала в невадском банковском сейфе Раймонда О’Доннелла. В бумажнике у меня снимок Джен: худенькая, с острым личиком, задорным ежиком светлых волос, серыми глазами и неоновой улыбкой. На обороте надпись: «Дэнни! У нас с тобой всегда Марди-Гра! Карен». В секонд-хендах что только не найдёшь, в том числе и старые тетради, а в них бесценные для меня образцы почерка. Я выбрал тот, что больше всего соответствовал фото — весёлые округлые буквы с замысловатыми петлями и завитушками, — и подвёл готовую надпись розовым фломастером. Из Лас-Вегаса я уехал с двадцатью четырьмя чёрно-белыми снимками романтического характера, а девчонки даже шестой палец не заметили!

Слишком частые перемены личности накладывают внешний отпечаток, легко заметный при внимательном осмотре. Новёхонький бумажник, пустой, за исключением блестящих, без единой царапинки прав, штрафного талона и сияющей карточки социального страхования. Вот и первая ошибка: кто же носит с собой карточку соцстраха?!