У меня совсем другое дело: бумажнике монограммой ДФ я смазал норковым маслом, оставил на месяц на окне, а потом провернул в стиральной машине. Внутри водительские права, карточка из видеопроката (беру документальные фильмы, которые не смотрю, и выписываю журналы, которые не читаю; что же, хобби тоже менять приходится), кредитка, корешок билета в кино («Огненные всадники» в Варайети-центре), чеки (из банкоматов, винного, стрипклубов, заправки), служебный пропуск, фото Джен-Карен, неиспользованный рецепт на кодеин, визитки (из автомастерской, антикварного, студии звукозаписи). Копы просмотрели, не нашли ничего интересного и тут уже забыли.

В моём файле отчёт бригады «скорой помощи» и краткая история болезни. Водительские права наверняка «пробили»: нужно же им знать, нет ли у меня криминального прошлого, которое могло бы помочь в постановке диагноза. Джон Уинсент дважды гостил за решёткой, информация о моих юношеских правонарушениях закрыта, но её наличие проверить можно. Зато Дэниел Флетчер — богобоязненный налогоплательщик, ну разве что пару раз за парковку не платил, и то сознательно: полное отсутствие криминального прошлого вызывает повышенный интерес. Дэниел Флетчер никогда не лежал в больницах, в том числе психиатрических.

Приношу в управление автомобильным транспортом свидетельство о рождении, и они тут же интересуются, почему первые права я получаю в возрасте «хорошо за двадцать». «Вырос в маленьком городке на востоке, за руль садиться не приходилось». Разбирающийся в акцентах сказал бы, что я из Ист-Рутерфорда, штат Нью-Джерси. Никогда там не был, однако подделать счёт за коммунальные услуги и телефон с бронкским адресом, студенческую карточку Колумбийского университета (сданными из свидетельства о рождении и фотографией) — работёнка непыльная. Нужно время, внимательность, терпение и способность выхватывать отличительные особенности шрифтов — всем этим я обладаю в полной мере.