— Дэниел, вы знаете, где находитесь?

— В больнице.

В Голливудской пресвитерианской клинике «Королева ангелов». Именно так написано на форме (сине-зелёной, цвета успокаивающего антифриза), но демонстрировать излишнюю наблюдательность ни к чему. Ещё решит, что я жутко умный, возьмёт блокнот потолще и закажет ленч, приготовившись к долгой пытке.

— А в какой именно?

Качаю головой и убираю с глаз волосы.

— Не знаю, где-то в Лос-Анджелесе.

Кивает, кратко конспектирует мой ответ, затем ставит заглавные РВ, три крестика и третий обводит.

— В какой части больницы мы сейчас сидим?

— Кажется, на третьем этаже. Здесь нет окон, поэтому точнее не скажу.

Вот тут я слукавил: расположение комнаты могу назвать точно. От отделения «Скорой помощи» мы с Уоллесом прошли метров сто, поднялись на четыре этаже на лифте, затем два поворота направо, три налево. Значит, я сижу лицом к югу; окажись здесь окно, оно выходило бы на Фонтан-авеню.

Откидываюсь на спинку стула, скрещиваю ноги, переплетаю на груди руки. Зеркальное отражение моего мучителя, поза называется «Доверься».

— Откуда знаете, что вы на третьем этаже?

В блокноте появляются ПЗ, три крестика, третий снова обведён.

— Мы же на лифте сюда приехали.

— Отлично!

Эксперт ёрзает, но открытую позу не меняет. Почему-то он сел не напротив, а на соседний стул. Ногу на ногу не закидывает, левый локоть опустил на подлокотник (на моём стуле подлокотников нет: Уоллес знал, кого куда сажать), левая рука разглаживает усы и потирает подбородок, грудь расправлена. «Мне нечего скрывать», — всем своим видом показывает психиатр. Очень важно помнить: то, что в журналах по популярной психологии пишут о языке тела, — сплошная ерунда. Перекрещенные руки или ноги могут выражать честность и уверенность в себе с таким же успехом, как скрытность, недоверие и коварство. Чем богаче язык, тем лучше, так что самое главное — вовремя сменить позу.