Разложит целую сеть коварных вопросов и комментариев, которая сможет утянуть меня на дно закрытого заведения до конца жизни или до заседания специальной комиссии. Если на этом этапе что-нибудь сорвётся, остальные вопросы не будут иметь никакого смысла. Кратко обрисует, как я одет, как держусь и вяжется ли это с тем, что рассказываю. Если, выпучив глаза, орать: «Всё в порядке, всё замечательно!» или с улыбочкой твердить: «Я скоро умру», неприятностей не оберёшься.

Во-вторых, он определит степень вменяемости: понимаю ли я, где нахожусь, и какое сегодня число. Как с памятью: оперативной, кратковременной, долговременной? Соблюдаю ли элементарные правила гигиены? Поддавшись депрессии (в моей ситуации именно такой диагноз представляется наиболее вероятным), многие предпочитают махнуть на себя рукой. Трёхдневная щетина, хлопья перхоти на одежде, незаправленная рубашка или волосатое пузо, пробивающееся через отсутствующие пуговицы, — и твои акции катастрофически падают. Поэтому, завернув в уборную, я намочил руки, пригладил волосы и сжевал сразу несколько пластинок жвачки, которую по пути сюда стащил со столика для анализов.

— Как вы сейчас себя чувствуете?

— Нормально. Голова немного кружится и горло болит.

— Да, оно слегка поцарапано. Пара дней и пара таблеток аспирина, и всё будет в порядке, — кивает Карлайл, а в жёлтом блокноте записывает: «Больной жалуется на боль в горле». — Мистер Флетчер… можно мне называть вас Дэниелом? — Переведи телефон в режим неформальной работы, разряди обстановку и затягивай сеть. Пусть глупый карась успокоится!

— Да, конечно.

— А вы зовите меня Ричардом, — милостиво позволяет Карлайл и продолжает: — Дэниел, вы должны пройти несколько тестов, которые помогут понять, как вы мыслите и способны ли ответить на биографические вопросы. Вы не против?

— Нет.

На самом деле моё согласие ему нужно как рыбе зонтик. Боже, пошли мне чашечку кофе!