«Мы пойдем другим путем», – неожиданно выкристаллизовалась фраза в голове.

«Мы пойдем другим путем!»

Керенский ехидно улыбнулся и двинулся к Володе.

– Слышь, ты, пацан, ты, короче, иди сюда...

Володя не дослушал Керенского. Пусть тешит себя гопник надеждой на легкую добычу. Не на того напал. Мы пойдем другим путем!

Кто-то когда-то шел напрямик. Одна дыра в заборе проломана, рядом с ней, как заметил Володя, – другая, поменьше. Слава Богу, что он бросился в эту, что побольше. А вторая, маленькая, – она, должно быть, для кота. Кто-то с котом бежал, спасался от шпаны местной. И дырку для кота отдельную специально проламывал. Любил сильно, видать, кота своего.

Низко свесившиеся под тяжестью плодов яблоневые ветки, кусты малины, шиповник – самое отвратительное, что только в жизни может быть – шиповник, цепляющийся за школьную курточку, царапающий лицо, пытающийся удержать на месте, не дающий сделать и шага вперед, гадостный, merde!

Спасибо тебе, Леков, спасибо тебе, скромный инспектор путей сообщения, про тебя мне рассказывал папа, он никогда не приглашал тебя на обеды, и Григорьев никогда тебя не приглашал, но спасибо тебе, неизвестный никому, честный труженик Леков, за то, что у тебя есть сад и есть забор, и есть дырка в заборе, есть дырка, в которую можно нырнуть и получить спасение и сохранить себя, сохранить жизнь и жить дальше так, как хочется... Спасибо тебе, инспектор путей сообщения Леков.

Александром меня зовут, козел ты долбаный, не Сашкой, а Александром, понял?

Ногой хотел мне по яйцам двинуть, дурак, фраер, мужлан, так я ведь ставлю блок и все – тебя нет! Удар в голень – ты сморщился от боли и потерял ориентацию, мгновенно – в челюсть и все – до свиданья, милый друг.

Двое следующих. Какие они все-таки лохи. Стоило мне выйти из круга, как они растерялись, сломали линию нападения. Да и не было у них никакой линии. Числом хотели задавать. Гопота. Как дикие варвары. Толпой – каждый за себя – понты сплошные. Вандалы, одно слово. А мы их – умением, умением да техникой.