Будто во сне я услышал голос леди Филиппы:

— “Не понимаю, почему женщин причисляют к некой второсортной касте. Всю жизнь меня искренне восхищала их мудрость, обходительность и необыкновенная способность сострадать”.

Интересно, кого она имеет в виду? Маргарет Тэтчер, Майру Хиндли

— “Независимо от роста, веса, сложения и цвета волос я принимаю женщину как друга и наставника. Искренне надеюсь, что моему примеру последуют другие мужчины. Ребята, нам у них учиться и учиться, давайте же смотреть в оба!”

Будто по команде все присутствующие в зале дамы устроили овацию. Изумленные, шокированные, сбитые с толку мужчины подавленно молчали, лишь возмущенные взгляды, шиканье и щипки жен, любовниц и подруг выдавливали из них судорожные хлопки. Одна Анна Фермески не аплодировала. Только она не восторгалась дрянной, откровенно малодушной статьей, благодаря которой сложилась моя репутация. И тут, если честно, я полностью с ней солидарен.

Леди Боуден продолжала петь дифирамбы:

— Позвольте процитировать одну из читательниц “Современницы”, которая пишет: “От всей души благодарю редакцию за то, что вернула мне веру в мужчин. Спасибо, что каждый месяц в мой дом входит человек с горячим сердцем, чистой душой и незаурядным умом. Спасибо за журналиста, который заставляет плакать и смеяться. Для меня и тысяч других женщин он стал союзником, другом и братом. Спасибо, огромное спасибо вам за Гая Б. Локарта!”

Бурные аплодисменты. Когда они стихли, леди Боуден, выдержав эффектную паузу, объявила:

— Леди и джентльмены! В этом году премия памяти Эллен Куэрк вручается Гаю Б. Локарту!

Вторая награда за вечер: присутствующие в зале дамы устроили настоящую овацию. Я пожал руку леди Боуден, которая толком не аплодировала, а будто гладила невидимого хомячка. Перестав “гладить”, она вручила мне конверт и бронзовую статуэтку в виде толстой жен-шины.