— Джентльмены, пожалуйста, ваши билеты, — произнес он.

— Не подскажете, куда направляется этот поезд? — спросил я.

— Меня не интересует, куда он направляется. Моя работа — следить, имеете ли право здесь находиться, и это первоочередная задача. А уж потом я начну отвечать на глупые вопросы.

— Это не глупый вопрос! — сердито ответил я. — Это — крайне разумный вопрос!

— В таком случае, ответьте мне, — сказал кондуктор, неприятно улыбаясь, — разумно ли ехать на поезде, не зная пункта его назначения?

— Ну, если посмотреть на дело с этой стороны, нет.

— А с какой еще стороны вы собираетесь смотреть? Ладно, как бы там ни было, у меня нет времени на споры с типами вроде вас. Кто вы такой, анархист? Или, — кондуктор помрачнел еще сильнее, — чего доброго, левый гомосексуалист. Где ваш билет?

Затем, к моему изумлению, он повернулся к пожилому джентльмену, отвесил низкий, раболепный поклон и приглушенно произнес:

— Добрый вечер, доктор Фрейд! Приятно снова видеть вас в нашем поезде, сэр. Надеюсь, здоровье мадам Фрейд в порядке?

— Спасибо за заботу, Малкович. Боюсь, в последние дни мадам Фрейд чувствует себя неважно. Ее кишечник причиняет ей сильные страдания. Она одержима идеей, что в нижнем отделе её кишечника поселилась большая змея.

— Святые угодники, сэр! Без сомнения, вы пытаетесь излечить ее от столь кошмарной фантазии?

— В действительности нет, Малкович. Дело в том, что именно я внушил ей эту мысль. В порядке эксперимента, вы же понимаете.

— Конечно, доктор Фрейд, естественно.

— Однако, я, кажется, переоценил способность сознания мадам Фрейд отличать реальность от иллюзии. Я прекращу эксперимент и верну все на свои места, но не прямо сейчас. Не раньше, чем сделаю достоверные выводы из моих наблюдений. Сейчас она в огромных количествах поглощает слабительное, наивно полагая, что тварь выйдет наружу…