Во мне нарастало сильное желание посоветовать старику не совать нос в чужие дела. Что бы он ни сказал, это только ухудшало дело.

— Боюсь, что в данном случае приблизительно не подходит, — суровым тоном произнес Малкович. — Нельзя сесть на поезд приблизительно. Я о подобных вещах никогда не слышал.

— Не забывайте, Малкович, что вы гораздо хуже меня разбираетесь в психологии.

— Послушайте, доктор Фрейд, я ценю ваше желание помочь этому молодому человеку выбраться из затруднительного положения. С вашего позволения, обычно я так же отзывчив и дружелюбен, как и вы, однако я должен делать свою работу! Если у него нет билета, я просто обязан арестовать его. У меня нет выбора.

— Это просто смешно! — возмутился я. — Вы же служащий государственной железной дороги, а не полицейский! Вы не можете арестовывать людей направо и налево, у вас нет на это полномочий!

— К моему глубочайшему сожалению, — сказал доктор Фрейд, — здесь вы ошибаетесь. Видите ли, Министерство внутренней безопасности вручило Малковичу специальные полномочия в непредвиденной ситуации.

— Я бы предпочел, чтобы вы не упоминали об этом, доктор Фрейд!

— Ладно-ладно, мой дорогой друг! К чему ложная скромность?

— Итак, есть у вас билет или нет? — вопросил кондуктор со специальными полномочиями.

— Нет, — ответил я. — У меня его нет. И я понятия не имею, как это получилось.

— Быть может, — предположил доктор Фрейд, — билет украл ваш насильник?

— Это еще что такое? — опешил Малкович.

— Похоже, наш друг считает, что когда погас свет, на него было совершено нападение сексуального толка.

— Но свет не гас! Я бы заметил, если бы такое случилось.

— Именно это я и сказал ему, но он не верит. Он настаивает на том, что свет погас, поезд остановился, и в кромешной темноте он стал жертвой жестокого сексуального нападения. Он уверяет меня, что анального проникновения не произошло, однако дело все равно серьезное.