Вы вынимаете часы, — обратите внимание на его глаза в эту минуту! — и он с быстротой молнии выхватывает у вас часы и исчезает. У вас имеется два выхода. Вы можете заявить о похищенном — и через несколько дней вы получите обратно ваши часы, которые найдут у закладчика, а в течение суток найдут и виновного. Или же — вы можете молчать, — это второй выход, какой вам представляется. Вы можете молчать… Я, собственно, немножко устал; я не спал всю ночь.

— Вот как, вы не спали! А день-то уходит. Мне предстоит работа.

Я поднялся, чтобы уйти.

Он указал вниз на озеро и мосты.

— Я ходил там внизу по трактирам, чтобы уяснить себе, как спят ночью нужда и скорбь. Вы только послушайте. Иногда происходят такие удивительные вещи. Как-то вечером, девять лет тому назад, я сидел на этом же месте, — кажется, даже на этой самой скамье, — и тут произошло нечто, чего я не в силах забыть. Понемногу стало уже очень поздно. Посетители кладбища разошлись по домам; вон там сзади, на мраморной плите, лежал на животе каменотёс, работая над надписью; вот он окончил свою работу, надел свою куртку, рассовал инструменты по карманам и удалился. Подымался ветерок, каштановые деревья громко шумели, и маленький железный крест, стоявший здесь поблизости, — теперь его, по-видимому, уже нет, — чуть-чуть покачивался под ветром. Я тоже застегнул свою куртку и как раз собирался уйти, когда вон там из-за поворота показался могильщик и, проходя мимо меня, быстро спросил, не проходила ли здесь маленькая девочка в жёлтом платье со школьной сумкой?

Я не помнил, чтобы я видел девочку.

— А что же такое произошло с маленькой девочкой?

— Она украла цветы, — сказал могильщик и пошёл дальше.

Я спокойно сидел здесь и ждал, пока он вернулся.

— Ну, что же, нашли?

— Нет, но я запер ворота.

По-видимому, готовилась правильная охота. Девочка, несомненно, была ещё на кладбище, и дело, видимо, должно было принять серьёзный оборот.