Консул сквозь темноту пристально смотрит на него и вдруг чувствует, что это предложение его спасает.

— Ну да, я всегда говорил, что у тебя отличная голова, Янсен. Я частенько думал — вот бы и мне такую голову, Янсен.

Но Янсен по-прежнему холоден.

— Меня обыкновенно зовут не Янсеном, господин консул. Это уже слишком любезно. Меня крестили Теннесом Олай.

— Ну да, Теннес Олай. Но я часто хотел иметь такую голову, как твоя. Твоё предложение кое-чего стоит. И даже немало, кажется, если перевести на звонкую монету. А ты как думаешь, сколько?

Теннес Олай раздумывает.

— Тысячу крон.

Консул вздрагивает, точно его укололи.

— Бог с тобой! Ведь у меня семья! Говори толком.

— Тысячу крон, господин консул. Извините за выражение.

— Об этом не может быть и речи, — говорит консул, вставая.

Он задумчиво смотрит в окно. Потом опять поворачивается к Теннесу и говорит решительным тоном:

— Нет, видно, мы с тобой дела не сделаем. Извини, что я тебя так поздно обеспокоил; я найду кого-нибудь другого.

— А со мной же как, господин консул? — спрашивает Теннес Олай и встаёт.

— С тобой? Что я с тобой сделаю, дьявол? — говорит консул, дрожа от внезапного гнева. — Тебя я завтра же велю арестовать! Убирайся!

Консул быстро открывает дверь, и Теннес Олай медленно направляется к ней.

— Позвольте вам объяснить, — говорит он, защищаясь, и скромно протягивает руку вперёд. — Ведь я был бы как раз самым подходящим для господина консула.

Консулу ясно, что Теннес Олай прав, но он взбешён и возражает:

— Сказано — я возьму другого. И конец.

Но что Теннес Олай прав — это слишком ясно. И когда он доходит до двери, консул тянет его назад и снова запирает дверь.

Оба идут обратно в контору.