И тут меня охватывает ужас. Если бы отец моего мужа мальчишкой не загремел в ГУЛАГ, то все сложилось бы иначе. И моих детей могло бы совсем не быть?

Я обнимаю их, троих, мы вместе валимся на диван.

— Мама, — выбираясь из нашей кучи-малы, спрашивает мой младший сын. — А если коммунисты отправляли всех в тюрьму, то зачем мы за них голосовали?

Он так всегда — молчит-молчит, и вдруг окажется, что слушал разговор, и что все понимает!

— Чтоб не было однопартийности! — покровительственно объясняет ему мой старший сын. — Всегда надо голосовать за оппозицию! А то всю власть захватит одна какая-нибудь партия, и тогда она устроит полный беспредел. Вот коммунисты — они почему отправили дедушку в лагерь? Потому что у них не было оппозиции. И некому было им сказать, чтоб они так не делали. Скажи ведь, мама, если коммунисты придут к власти, мы будем голосовать за «Единую Россию»?

— Конечно, — говорю. — А то и вообще за «Союз правых сил». Мы посмотрим, кого коммунисты будут больше ругать. Значит, это и есть настоящая оппозиция, за них и надо голосовать!

— Мам, а за кого ты голосовала, когда у власти были коммунисты? — спрашивает дочка.

— Я маленькая была, чтоб голосовать. А вообще, при коммунистах выборы проходили совсем не так.

— А как?

— Дались вам эти выборы.

— Нет, расскажи!

— Где ты собираешься это печатать? — спрашивает Валя на работе, заглянув в компьютер.

Ладно еще, сегодня нет Максима. Он заболел. Простыл. Неделю поработал — и пожалуйста. Как малыш, который только начал ходить в садик — и сразу заболел. Не легко проходит у него притирка к престижной профессии журналиста…

— Ну, я не знаю, в Интернете, где еще, — говорю ей. — Само собой, придется — под псевдонимом. Про власть обычно все читают, и, может, я в конце концов разыщу Ваську. Помнишь, я рассказывала тебе про него? Может, он прочтет и догадается, что я — это я…