Впрочем, как бы ни вознаграждали ее окрыленные родители и сколько ни брала бы она где только можно переводов и корректур, сколько ни писала бы курсовых работ за нерадивых студентов — денег, конечно, не хватало. Она и ее дети были не просто очень бедны. Если сосчитать, сколько у них в месяц приходилось на человека, становилось ясно, что ее семейство могло жить на свете только чудом. И это чудо продолжалось изо дня в день, не замечаемое никем в ее семействе. Ни маленькие дети, ни даже их девчонка-мать не думали, что с ними происходят чудеса. Они не представляли, что может быть иначе. К примеру, мать семейства не могла представить, что какая-нибудь торговка на базаре не сделает ей скидку при покупке манки, или колбасы, бананов или яблок. И точно, скидка тут же делалась. Кондукторы не требовали денег за проезд, поскольку она не верила, что у ее семьи из-за нехватки денег могут возникнуть проблемы с передвижением по городу. Знакомые наперебой тащили ей бывшие в употреблении детские вещички, и они были еще совсем как новые. А если у кого-то из ее детей вдруг поднималась температура — врачи были само внимание, и не ожидали при этом ни конфет, ни коньяка, и никаких других подарков-подношений, а она не верила, что в этой жизни может быть по-другому.
И только в любви все обстоит иначе. Не так, как в том рассказе Бредбери. Наша вера во все хорошее нам в ней только мешает. Стоит тебе расслабиться и поверить, что милый никогда тебя не бросит, что он твой навек — сколько же он, бедняга, добивался, чтобы ты ему поверила, только тогда, мол, он был бы вполне счастлив — и ты уже не ждешь ну абсолютно никакой беды, и твоя душа начинает прорастать в чужую душу — как милый твой выкидывает фортель. Ухожу! Ему стало с тобой не интересно. Вечная любовь — это всего лишь вечная борьба. Заставить тебя ему довериться — это для него значит победить тебя, а побежденная ты ему уже не интересна.