– Да ну? – удивился младший, и глаза его заблестели. – Интересно.

– Время, надеюсь, у нас еще есть. Так вот, жен и подружек у этого счастливейшего барана хоть пруд пруди, а он – самое беззаботное существо на всем белом свете. Никаких сомнений, угрызений совести, бессонных ночей, самобичевания.

– Не может быть, – закричал младший. – Разве можно каждый день лакомиться пирожными и при этом их даже не переваривать?

– И тем не менее он так делал, делает и будет делать. Ни потрясений, ни следов морской болезни после ночных качек – ничего. Удачливый бизнесмен. Квартира в Нью-Йорке, на лучшей улице, не слишком шумной, плюс клочок земли в Бакском округе – прекрасное место с речушкой, – там он и пасет своих козочек, счастливый фермер. Мы познакомились в прошлом году – он только что женился. За обедом его женушка была бесподобна – белые ручки, сочные губки, прямо чернозем, только и снимай урожай. Полный рог меда, свежие фрукты всю зиму – такой она казалась не только мне, но и мужу: он ее мимоходом пощипывал. В полночь я собрался уходить и неожиданно поймал себя на том, что уже поднял руку, чтобы похлопать ее по бокам, словно породистую кобылицу. А когда спускался в лифте, то почувствовал себя как выжатый лимон и вдруг загоготал.

– Как вы хорошо рассказываете, – вставил младший, тяжело вздохнув.

– На работе рекламу сочиняю, – ответил старший. – Но продолжу. Следующий раз встречаю я Смита – давайте называть его Смитом – недели две спустя по чистой случайности: один приятель пригласил меня в Бакс на вечеринку, и оказалось, что она у Смита. Когда мы вошли, рядом с ним, в центре гостиной, стояла смуглая красавица-итальянка, этакая рыжевато-коричневатая пантера, одетая в цвета всех оттенков и тонов буйной спелой осени, и прямо светилась.