Представьте: например, вы жили в каком-то месте, которое теперь стало заграницей. Вы уезжали ненадолго, а когда вернулись домой, то оказалось, что вернулись совершенно зря. Поскольку вам как представителю нетитульной нации больше оставаться в родном городе нельзя — теперь это опасно для вашей жизни.

Или, например, там, где вы жили в детстве, теперь Чернобыль, зона, из которой всех вывезли. И вы не можете туда поехать в отпуск, увидеть свою школу, детский сад и тех людей, которые вас еще во-от таким маленькими помнят. И родины у вас теперь, считай, что нет.

Или, представьте, вас сажают в самолет, хотя вы вовсе не хотите улетать.

Муж сказал мне, что это он нас с детьми эвакуирует, и тысячи человек в эту минуту завидуют мне, что я отсюда уезжаю.

Города-то все равно уже — считай, что нет. Или почти нет. Скоро не будет, — так он говорил.

Мой город — это пламя свечи в воде. Случалось ли вам ложиться в ванну при свечах? Такое чувство, что ложишься в гроб. Детей я наловчилась купать при свечке, а мыться сама так и не смогла привыкнуть. Смотришь в черную воду, где должны быть твои руки, ноги — а там огонь.

У нас часто не было света, и все знали — не завезли угля. Его надо экономить.

В городе много чего не хватало, и многое кончалось прямо на глазах с катастрофической быстротой. так что он рисковал вот-вот стать городом, которого нет. Я не знаю, каким он стал с тех пор, как я уехала, и, кажется, разъехались по разным городам все мои знакомые. Сейчас мне трудно даже сказать, чем он был раньше, когда я еще жила в нем.

С чем его сравнить?

Однажды, пока я шла по улице, у меня сочинилось само собой: