Однажды они договорились встретиться где-то в парке, и когда Надька шла после занятий по аллее, за одной скамейкой она увидела что-то темное, шевелящееся. И это был Леля, присевший, скрючившийся, чистивший на себе брюки. Надька повернулась и побежала к воротам парка. И потом еще несколько дней робкий Лелик ждал ее у выхода с факультета, чтоб вместе ехать домой, а Надька смотрела в окно, дожидаясь, когда он уйдет. Как могла, она старалась себе втолковать, что погода нынче стоит сырая, скользко, и кто угодно мог бы вот так же заляпать брюки и чистить их прямо на улице, отойдя в сторонку с дороги, сложившись, как игрушка на шарнирах — или еще бывают такие складные линейки — и высоко подняв пятую точку. Ничего в этом особенного нет. Она как могла заставляла себя так думать. Но само собой думалось, что девчонки скоро заметят, что она уже три дня, пять дней, неделю не видится со своим парнем, что она стала уже как они! Они думают, что как они быть плохо — и над ней наверняка станут теперь смеяться. Особенно Валя, и она будет щипать ее со знанием дела, вкусом. Она придумает, как отравить жизнь той, которой столько завидовала! Хорошо, Надька успела отшить того вьетнамца, как бишь его, Тьена. Все знают, что она его отшила, он еще плакал и сказал: «Я никогда приду в ваша комната». А если б не знали, Валя могла бы сказать, что Надька бросила своего парня ради вьетнамца. Или что Лелик сам порвал с ней — приревновал. Отелло Лелик! Что возьмешь с Вальки, ей ведь уже 20 лет, а она никому не нравится. Злая, взвинченная. Геныч бросил ее, тот парень, с которым она встречалась после разрыва с Кирюшей. Она рассказывала что-то про Геныча соседкам по комнате и плакала — соседки не успели тогда сразу пересказать Надьке, ведь она мало бывала дома — а после все начало забываться. Вот и про Надькину любовь они забудут совсем скоро. Надо только перетерпеть как-нибудь это время, когда над тобой смеются…