Надькины друзья дождались, наконец — Надька познакомила их со своим парнем. Леля тоже хотел иметь много друзей, и он не мог понять, отчего их у него, считай, и нет. Он же ко всем хорошо относится! Он готов слушать, если кто захочет ему о себе рассказать, и сам он готов рассказывать о себе кому угодно, было бы человеку интересно все то, о чем он может теперь без конца говорить с Надькой — о детстве, о старенькой, больной маме, всю жизнь проработавшей на железной дороге. Он жили на какой-то станции, в поселке, и кроме как на железной дороге, работать там было негде. Когда мама была моложе, она мечтала, что когда-нибудь снимет свою оранжевую жилетку — чтоб больше не надевать. Так же, как кто-то еще в их бригаде, она думала, что станет буфетчицей, или кассиром — но так и не стала, хорошие места были нарасхват. Ясно было, что большинство женщин не дождется исполнения своей мечты — и мечта в их сознании блекла, чтобы со временем стереться совсем, хотя кто-то еще мог сказать, что вот поставит на ноги детей — пойдет на какие-то курсы…

Большую роль в жизни Лели сыграли занятия в театральной студии. Точней, это был народный театр. Конечно, Надька уже знала о театре, в письмах к ней Леля вспоминал о нем много раз, но в письме всего не расскажешь! Мама отпускала Лелю в театр начиная с шестого класса — на репетиции нужно было ездить в соседний поселок — и режиссер Николай Иванович посвящал его там в мир искусства. Мальчик танцевал зайчиков и джигитов, участвовал в инсценировках басен, его учили играть на гитаре и выразительно читать стихи. Но самым главным было духовное общение с Николаем Ивановичем и ребятами, точно так же влюбленными в искусство. И здесь, в большом городе, Леле не хватало этого вот духовного общения — хотя в общежитии так много ребят умели играть на гитаре и, кажется, все знали красивые стихи.