Он белобрысый, круглолицый, ростом под метр девяносто. Ежик на затылке так и хочется погладить. Закомплексованные девочки-студентки смотрят на него, думают: «Разве такой парень станет дружить со мной? Да у него таких девочек, как я… Любая за ним побежит, только свистни!»

Вот он идет через столовую нашей общаги — ладный, в военной форме (в той, что с тельняшкой) — только знай лови на себе восторженные взгляды. И он их ловит, ловит, пока девчонки за столами сообщают друг дружке, что его Юркой зовут, что он с факультета журналистики, с подготовительного отделения…

У Юрки есть гитара. Он обожает переделанные песни. Все в лежку лежат, когда он исполняет свою коронную — уморительным бабьим голоском:

У Юрки есть фотография. На ней ребята в военной форме сидят на каких-то длинных ящиках и пьют из бутылок лимонад.

— Знаешь, что это за ящики? — спросил Юрка. — Это гробы.

— Что?

— Ну, это… гробы. Для нас. Нам привезли гробы, чтоб уже были готовые, было куда класть, понимаешь? А еще привезли вот этот лимонад, чтоб мы, пока живые, могли попить лимонаду. Мы выгрузили все гробы и выгрузили ящик с лимонадом. Теперь сидим, отдыхаем. Пьем лимонад. Видишь, вот я…

И вдруг он спрашивает:

— Слушай, Женька, сколько тебе лет? 17? Подходяще! А докуда ты мне? Ух ты! У тебя метр семьдесят… два? — он раздосадован.

Лариска говорила мне, он подошел к ней в трамвае, когда она встала с места, перед самой нашей остановкой. Толпа ребят ехала с занятий в общежитие. Юрка спросил Лариску: «Покуда ты мне?» Она оказалась ему по плечо. Потом он спросил, сколько ей лет. Оказалось, она его на два года старше.

Это он еще ТАМ, до университета, до этой жизни решил, что если вернется живым — найдет себе «женку хорошую» — так он говорил. Он представлял ее маленькой, по плечо ему и обязательно помладше — или уж ровесницей, но никак не старше хотя бы на годок.