"Каково-то там тянучкам, – подумал Антонио. – Может, они кричат, но на такой высокой ноте, что мы их не слышим". Он улыбнулся, и вдруг среди кондитерской массы ему почудилась Мария. Нахмурившись, он повернул назад, к мебельному магазину. Нет. Да. Нет. Да! Он прижался лицом к холодному стеклу. "Кровать, – подумал он, – ты, там, новая кровать, знаешь ли ты меня? Будешь ли ты добра ко мне по ночам?" Он достал бумажник, медленно пересчитал деньги, вздохнул. Долго разглядывал эту мраморную скалу – неведомого недруга – новую кровать. Потом, поникнув плечами, покрепче стиснул деньги и вошел в магазин.

– Мария!

Он пробежал лестницу, разом перескакивая через две ступеньки. Было девять часов вечера. Сегодня ему удалось отпроситься с половины сверхурочных часов. Улыбаясь, он ворвался в квартиру.

Никого.

– Эх! – сказал он разочарованно и положил квитанцию на комод, чтобы Мария сразу, как только войдет, увидела ее. В те редкие вечера, когда он работал допоздна, она навещала кого-нибудь из соседей снизу.

"Пойду найду ее, – подумал он. Потом остановился. – Нет. Я подожду ее и скажу об этом с глазу на глаз".

Он сел на старую кровать.

– Старая кровать, – сказал он, – прощай. Прости меня.

Он взволнованно тронул бронзовых львов. Встал, походил из угла в угол. "Входи, Мария!" Он представил, как она обрадуется.

Он ожидал, что услышит ее быстрый бег по ступенькам, но с лестницы донеслись неспешные, размеренные шаги. "Нет, это не моя Мария, – подумал он, – она ходит не так".

Дверная ручка повернулась.

– Мария.

– Ты уже дома! – она счастливо улыбнулась ему.

Может быть, она уже догадалась? Может быть, это у него на лице написано?

– Я была внизу, у соседок! – воскликнула она. – Надо было всем рассказать!

– Всем рассказать?

– Доктор! Я ходила к доктору!

– Доктор? – спросил он недоуменно. – Ну и?

– И, Папа, и…