Дочь отвязала пса, а я в это время держала ему пасть, чтобы не визжал от радости — а то все испортит! Он тяпнул меня за руку, но несильно.

По деревенской улице летели наперегонки.

В траве я растянулась под ветлами, дочь улеглась рядом, а сын еще бегал с собакой где-то на вершине холма — оттуда я слышала смех.

— Димка не боится собаку, — сказала моя дочь.

Я рассмеялась:

— Оказывается, надо было давно приехать в деревню!

В городе сын в испуге бежал ко мне и просился на руки, увидев даже совсем маленькую собачонку, и однажды расплакался, когда на штанишки к нему села стрекоза.

Иногда я думала, что с ним что-то не так. Что он не похож на других мальчиков. И надо показать его врачу… Невропатологу, а может, психиатру. А оказалось, надо было просто приехать в деревню. Нам же звонили, что здесь теперь есть собака! Большой приблудный пес, изголодавшийся, измаявшийся в одиночестве. Умнющий, чудо-сторож! Тетки назвали его по-старомодному — Дружок — а он дружок и есть… Он будет нам дружком! И еще сколько раз нам это повторяли, пока мы собрались! Тетки мои по очереди ездили в райцентр и там заказывали междугородние переговоры…

Ежегодной неделей в деревне я платила за поддержание добрых отношений с родней. Неделя — это был самый большой срок, который я могла здесь вытерпеть и в то же время самый короткий срок, на который были согласны наши тетушки-хозяйки. Погости мы меньше, они бы обиделись. Им же без нас скучно! Не раз и не два тетки говорили мне, чтоб я оставляла детей у них, благо в деревне открыли школу. Мол, я тогда бы смогла найти себе жутко денежную работу. Или по новой выйти замуж. А в деревню я ездила бы каждый выходной — как все молодые ездят, у кого есть родня.