Холодный и запотевший стакан с лимонадом. Лед мелодично позванивал в стакане, и лимонад был не слишком теплый и не слишком сладкий. Он потягивал и смаковал его с закрытыми глазами, откинувшись назад в кресле на колесиках, что стояло на тенистой веранде. В траве трещали кузнечики. Цинтия что-то вязала, время от времени с интересом поглядывая на него. Он чувствовал взгляды.

– О чем ты думаешь? – не выдержала она наконец.

– Цинтия, – спросил он, – твоя интуиция в порядке? Угрожает ли нам землетрясение? Может, приближается потоп или в воздухе висит война? А может…

– Подожди, я должна прислушаться к себе.

Он открыл глаза и смотрел, как Цинтия опускает веки и сидит неподвижно, как статуя, положив ладони на колени. Наконец она покачала головой и улыбнулась.

– Нет. Не будет войны. Никакого потопа, даже никакой эпидемии. А что?

– Я встретил сегодня множество пророков гибели. Ну, скажем, двух и…

Ажурные двери веранды вдруг отворились. Фортнум подскочил, как ужаленный.

– Что случилось?

Том вошел на веранду с поддоном в руках.

– Прошу прощения, – сказал он, – в чем дело, папа?

– Ни в чем.

Фортнум поднялся, довольный, что может сменить тему.

– Это твой урожай?

Том торопливо подошел.

– Только часть. Видит Бог, они растут, как на дрожжах. Семь часов, побольше воды и смотрите, какие они большие. – Он поставил корзину на стол между родителями. Урожай действительно был богатый. Сотни маленьких серо-коричневых грибов торчали из влажной земли.

– Чтоб меня… – сказал Фортнум напряженно. Цинтия вытянула руку, чтобы коснуться грибов, но вдруг отдернула ее, сама не зная, почему.