"Я еду в Новый Орлеан. Освободился на минуту. Не принимайте, повторяю, не принимайте никаких посылок!

Роджер"

Цинтия подняла взгляд от бумаги.

– Что он имел в виду? Я ничего не понимаю.

Но Фортнум уже был у телефона и поспешно набирал номер.

– Станция? Полицию, срочно!

В 10.15 телефон зазвонил в шестой раз за вечер. Фортнум схватил трубку.

– Роджер! Где ты?

– Где я? – беззаботно ответил Роджер. – Ты отлично знаешь, где я. Это твоих рук дело. Мне надо было обидеться.

Цинтия по знаку Фортнума подбежала к отводному телефону на кухне.

– Роджер, клянусь, что ничего не знаю. Я получил от тебя эту телеграмму…

– Какую телеграмму? – спросил Роджер. – Я не посылал никакой телеграммы. Полиция ворвалась в наш поезд и вытянула меня на каком-то полустанке. Я потому и звоню тебе, чтобы ты освободил меня от них. Гай, если это какая-то шутка…

– Но, Роджер, ты же исчез из дому!..

– Я уехал по делам. Если ты называешь это исчезновением… Я сказал об этом Дороти и Джо.

– С ума сойти, Роджер. Тебе ничего не грозит? Тебя никто не шантажирует? Никто не заставляет так говорить?

– Я превосходно себя чувствую, здоров, свободен и ничего не боюсь.

– Но, Роджер, а как же твои предчувствия?

– Вздор! Как видишь, со мною все в порядке.

– Но, Роджер!

– Слушай, будь так добр, оставь меня в покое. Позвони Дороти и скажи ей, что я буду дома через пять дней. Как она могла забыть?..

– Забыла, Роджер. Так что, увидимся через пять дней?

– Через пять, клянусь.

Голос Роджера звучал убедительно и сердечно. Фортнум помотал головой.

– Роджер, – сказал он, – это самый безумный день в моей жизни. Значит, ты не сбежал от Дороти? Ради бога, мне-то ты можешь сказать.

– Я люблю ее всем сердцем. Гай, с тобой хочет поговорить лейтенант Паркер из полиции в Риджтауне. До свидания, Гай.

– До…

Но лейтенант уже взял трубку и говорил, не стесняясь с выражениях. Чего, спрашивается, Фортнум хотел добиться, впутывая полицию в это дело? За кого он их принимает? Чего он хочет? Чтобы этот, так называемый друг, был задержан, или его можно выпустить?