Продвигаясь дальше, он вышел к величественному зданию восточной архитектуры, белому с золотом. Так мог бы выглядеть дворец Ирода Великого, если бы его кто-нибудь видел. Прилепившись к краю гигантского портала, как муха к оконной раме, Данила заглянул внутрь.

Посреди огромного зала стоял трон. На троне, опираясь на посох, сидел усталый старик. По обе стороны от него, влево и вправо, тянулись ряды благообразных людей в белоснежных одеждах. Они пели приятными голосами нечто сладостное. Некоторые подыгрывали себе на арфах или на лирах. Людей было много, но не так много, что их нельзя было окинуть взглядом. Данила окинул. Потом, склонив голову и избегая взгляда старика на троне, он отлепился от портала и ускользнул на дорогу.

Похоже, что всё население этого чудесного местечка собралось в здании, вокруг усталого старика. Лишь кое-где, на качелях, подвешенных к плодовым деревьям, качались малые дети. На выходе из сада, к Даниле вдруг, с угрожающим видом, двинулся здоровенный детина, наряженный во что-то белое, напоминающее кимоно каратиста с позументами. Но, заглянув Даниле в лицо, он презрительно ухмыльнулся и отошёл, поигрывая длинным ножом. Данила ухмыльнулся не менее презрительно, уходя, — сторож не очень-то честно исполнял свои обязанности, шлялся где-то или спал под яблоней, когда посетитель входил.

Через время, которое невозможно было определить, Данила снова вышел на перекрёсток. И направился от точки отсчёта влево.

Начало темнеть, но впереди разгоралось зарево. Время вспыхнуло, встало на дыбы и побежало впереди Данилы, обгоняя удары сердца, стуча золотыми копытами по черепам мёртвых дураков, — по кругу, как лошадь на корде, как стрелка часов, всегда возвращаясь в иллюзорную точку отсчёта.