Однако истинным его призванием оказалось изучение земли саамов — Кольского полуострова. Впервые Чарнолуский отправился туда еще студентом. «Я хотел почувствовать эту землю собственными ногами, — вспоминал он спустя годы, — увидеть собственными глазами, собственными ушами услышать предания саамского прошлого». Где пешком, где на лодке, он обошел всю советскую Лапландию с севера на юг: от Йоканги на берегу Баренцева моря до Важуги на берегу Белого. Помогал саамам при отеле оленей, собирал гербарий, чтобы исследовать их корм, записывал саамские сказки, учил язык. Уже тогда Чарнолуский заметил, что саамы неохотно рассказывают о своих верованиях. В ответ на расспросы о сейд-камнях отшучиваются или сердятся. В конце концов ученый догадался, что по иным тропам саамской тундры можно пройти лишь в одиночку.
За десять лет (1927–1938) Чарнолуский исходил Кольский полуостров вдоль и поперек. Знание саамского языка позволяло ему легко вступать в разговоры с местными жителями. В Лумбовском погосте
В другой раз Ефим Андреевич сказал: олени — вся наша жизнь. Мы едим их мясо и носим одежду из их шкур, простеганных их сухожилиями, их шкурой укрываемся во сне, из их костей делаем орудия труда, их жиром освещаем куваксы. На оленях ездим и оленям поем свои песни! Мы только выглядим по-разному, а кочуем по тундре одинаково. Как же нам не быть оленями? Сам подумай — убивая оленя, я переливаю его кровь в свою. Его мясом живу. Мои дети существуют благодаря мне, а я — благодаря оленю. Значит, мы братья по крови. Мы — люди-олени.