Согласно саамским легендам, своим братством с оленями саамы обязаны Мяндашу, тотемному прапредку, наполовину человеку — наполовину оленю. Матерью его была Матреха, старуха-нойд. Однажды, когда ей наскучило человеческое обличье, она превратилась в важенку и забеременела от оленя. Перед родами Матреха вернулась в женское тело и родила белого оленя с черной головой и золотыми рогами. Это и был Мяндаш. Имя его восходит к саамскому «m'janna» («бархат» — нежная, покрытая пушистым волосом кожа на растущих оленьих рогах). Матреха выкормила Мяндаша своим молоком, поэтому он умел обращаться в человека. В саамской мифологии Мяндаш занимал особое место. Чарнолуский предполагал, что некогда существовал целый посвященный ему эпос, который со временем распался на отдельные песни, а те постепенно превратились в сказки. Этнограф собирал их по крохам, надеясь воссоздать саамский эпос, как Лённрот — «Калевалу».

Именно во славу Мяндаша, — утверждал Чарнолуский, — совершался обряд поедания жертвенного оленя. При этом автор «Легенды об олене-человеке» описывает процедуру лыхте-верра несколько иначе, чем Волков. Он пишет, что кожу оленя не натягивали на ивовый скелет, а клали на землю, на правой половине укладывали кости так, как они расположены в теле животного, после чего закрывали левой половиной, так, что казалось, будто олень просто спит. Само поедание тела жертвенного оленя ученый сравнивает со святым причастием у христиан.

В 1930 году вышла книга Чарнолуского «Материалы по быту лопарей. Опыт определения кочевого состояния лопарей восточной части Кольского полуострова». Этот труд, удивительным образом сочетающий эрудицию автора и его опыт, по сей день не имеет себе равных в российской саамистике.

Чарнолуский помогал саамам в 1930-е годы — в тяжкий период коллективизации.

В 1938 году он попал в лагерь.