А вы плывёте дальше.

Есть люди, привыкшие измерять комнату шагами — семь шагов туда, семь обратно. Так вот. В тяжёлый день обратно выходит восемь. Как же так? И в итоге каждый раз приходится разворачиваться на пятке и ходить кругами. На двадцатый раз закружится голова. На двадцать первый станет противен запах собственной сигары; придётся сесть, уставившись в одну точку. За неимением другого придётся разглядывать вывески на противоположной стороне улицы.

«Пряжа и кожаные изделия». Хорошо. «Ох, — и правда „ох!“, — отничьи», «Охотничьи шерст…» Ах, вот в чём дело: «Охотничьи шерстяные рубашки». А сейчас жара. Дальше, над какой-то витриной навес в ярко-красную полоску, под ним скрывается очень интересная вывеска, но я вижу лишь несколько букв — «…ацитор». Мне не будет покоя, пока я не выясню, как зовут этого человека. Для этого я спущусь вниз, подойду к вывеске и прочитаю: «Антрацитор». Ну, конечно, это название печей.

В эту жару не хватает только пышущей жаром печи.

Вернувшись домой, вы снимаете лорнет и ложитесь на диван, в предвкушении сна. После такой ночи необходимо отдохнуть.

Но и тут вас что-то отвлекает.

Рядом всегда находится что-то, что можно сосчитать, и в этой ситуации каждый неизбежно примется считать. Итак, на обоях по одной стене разместилось сто восемьдесят фигурок. Это легко сосчитать. Лепная розетка на потолке состоит из пятнадцати больших гребешков и тридцати поменьше, это тоже очень легко. Затем ваше внимание привлекут шторы.

Шторы двойные, с необыкновенно затейливым рисунком. В каждом квадрате сотни полторы дырочек, а сколько их, таких квадратов! От счёта в глазах двоится, потом троится, потом уже рябит от этих дырочек, вы вскакиваете с дивана и бежите к шторе и тычете в неё пальцем, чтобы не ошибиться. Примерно через час совершенно без сил вы падаете на диван.