И тогда мой друг — тот, что из этих двоих мне ближе, мой действительно добрый, сердечный друг, — спрашивает меня:

— Куда ты поедешь летом?

Может быть, это луна виновата? Ведь этот таинственный кусок латуни, висящий на небосклоне, обладает непостижимой силой, но достаточной для того, чтобы оказывать значительное влияние на происходящее на нашей земле. Эзотерическое излучение, туман бесшумно стискивают душу.

Путь домой лежит через Туллинлёккен. Какой роскошный пустырь прямо посреди города! Ни ручейка, ни кустика — только велосипедисты, дети и кучи песка.

Но сколько народа может здесь собраться послушать великого оратора! За этой литературой будущее. Настанет время — и ежегодные сборники поэзии для домохозяек выйдут из моды, а писатели вроде Хамфри Уорд

Но в уединении, в тишине пребывает мастер, только ему откроется истина, он сочиняет свои прекрасные саги. Многое в этой жизни зрело его око, и ничто человеческое ему не чуждо. Он пытается выразить невыразимое. Он только приподнимает занавес — и открывается картина, молвит слово — и вязкая трясина человеческих душ вспыхивает, как от удара молнии.

Поэзия для немногих, для избранных, их не более двадцати.

Может ли человек качаться в кресле-качалке, положив ноги на другое точно такое же кресло? Попробуйте, это совсем не сложно. Но в тяжёлый день это исключено, кресло выскользнет из-под ног. Сидя в кресле-качалке, вы будете поминутно ощущать, как то кресло, в которое вы упираетесь ногами, всё дальше и дальше уходит куда-то, а пол до того гладкий, что не за что зацепиться. Вы растянетесь, как пружина, до предела, но всё-таки носок соскользнёт, и придётся вставать и на полусогнутых, онемевших ногах ковылять за отъехавшим креслом. Но теперь с ним не совладать. Поскольку кресло упёрлось в стену. Как будто бревно или даже камень. Моё кресло до сих пор так стоит, и ни с места — будто вспоминает, как славно оно потрудилось в молодости.