– Поздравляю, – сказал дядюшка Дэйм, глядя на свою жену. – Но я полагаю… А не слишком ли рано, сынок? – он закашлялся и снова и снова посмотрел на свою жену. – Да, да. Я думаю, это немного рано. Я не советовал бы тебе это сейчас.

– Дом в жутком состоянии, – сказала тетушка Роза. – Нам и за год не привести его в порядок.

– Это я слышал от вас и в прошлом году, и в позапрошлом, – сказал Грапин. – В конце концов, это мой дом!

При этих словах челюсть у тети Розы отвисла.

– В благодарность за все эти годы, выбросить нас…

– Да никто не собирается вас выбрасывать! – раздражаясь закричал Грапин.

– Ну, Роза… – начал было дядя Дэйм.

Тетушка Роза опустила руки.

– После всего, что я сделала…

В этот момент Грапин понял, что им придется убраться, всем им. Сначала он заставит их улыбаться, а затем, позже, он выбросит их, как мусорное ведерко. Он не мог привести Алису Джейн в дом, полных таких тварей. В дом, где тетушка Роза не дает ему и шагу ступить, где ее дети вечно строят ему всякие пакости, и где дядюшка (подумаешь, бакалавр!) вечно вмешивается в его жизнь со своими дурацкими советами.

Грапин смотрел на них в упор.

Это они виноваты, что его жизнь и его любовь складывается так неудачно. Если бы не они, его грезы о пылком и страстном женском теле могли бы стать явью. У него был бы свой дом – только для него и для Алисы. Для Алисы Джейн. Дядюшке, тете и кузенам придется убраться. И немедленно. Иначе еще лет двадцать ждать, пока тетя Роза соберет свои старые чемоданы и фонограф Эдисона. А Алисе Джейн уже пора въехать сюда. Глядя на них, Грапин схватил нож, которым тетушка обычно нарезала мясо…

Голова Грапина качнулась, и он открыл глаза. Э, да он, кажется, задремал, задумавшись.

Все это было уже две недели назад. Уже две недели назад, в этот самый вечер, был разговор о женитьбе, переезде, Алисе Джейн. Две недели назад он заставил их улыбаться. Сейчас, возвратившись из своих воспоминаний, он улыбнулся молчаливым неподвижным фигурам, сидевшим вокруг стола, они вежливо улыбались ему в ответ.